Из фондов архива

Становление краеведения в Ставрополе началось еще с конца XIX века, с публикации работы «Город Ставрополь и его храмы». Академическая историческая наука, до конца XIX века, да и позже, занималась лишь некоторыми сюжетами из городской истории, значимыми для России. В XIX веке таким сюжетом выступало переселение на Среднюю Волгу крещеных калмыков и их последующая христианизация, в XX в. – история строительства Волжской гидроэлектростанции и деятельность крупнейших предприятий Тольятти. Но изучение истории Ставрополя–Тольятти, как целостного социального и культурного объекта, и по сей день остается своеобразным «уделом» его жителей.

          Пробуждение интереса ставропольчан к своей истории на рубеже XIX – XX вв. закономерно и вписывается в тенденции духовной жизни поздней Российской империи. Экономические успехи страны, восстановление ее значимой роли на международной арене после поражения в Крымской войне, стремительный рост грамотности и образованности широких слоев населения – вот факторы, вызывавшие интерес к прошлому государства. С другой стороны, у жителей великой державы наблюдался острый мировоззренческий кризис, отмеченный, пожалуй, всеми философами «Серебряного» века. Кризис был вызван, в первую очередь, устарелостью социальных и политических структур страны, неспособностью самодержавной монархии и сословного строя удовлетворять растущие материальные и духовные потребности россиян, в первую очередь – потребность в социальной справедливости.

          Одним из частных следствий поиска образованными россиянами выхода из (как им казалось) социального тупика начала XX века, стало увлечение историей. В прошлом искали рецепты решения насущных проблем, ответы на злободневные вопросы настоящего. Причем, интерес к прошлому охватил даже «глухую» российскую провинцию, к которой относился и Ставропольский уезд. Немногие сохранившиеся отчеты местных земских библиотек показывают устойчивый интерес читателей к исторической литературе, которая находилась на почетном третьем месте по числу запросов, периодически разделяя его с книгами по сельскому хозяйству и вопросам духовной жизни. Абсолютным лидером интереса ставропольских читателей еще в XIX веке являлась детективная литература – жанр, способный привлечь внимание даже самой незатейливой публики.

           От «книжного» интереса провинциалы довольно быстро перешли к практическим делам: собиранию коллекций старинных вещей, поискам документов по местной истории, собиранию фольклора и устной истории. Наш город, прославившийся на рубеже XIX – XX вв. как курортное место и довольно сильно разбогатевший, разумеется, не стал исключением. Инициативу развития набиравшего силы краеведческого движения взяло на себя Ставропольское уездное земство. Накануне Первой мировой войны местные земские деятели сделали ассигнования для открытия в уезде особых сельскохозяйственных кабинетов и «музея» естественных и производительных сил края. Практическая задумка земцев заключалась в ознакомлении крестьян уезда с передовыми орудиями труда, лучшими сельскохозяйственными культурами и породами домашних животных.

           Тяготы военного времени не позволили полноценно развиться музейному делу в уезде. Однако примечательно, что уже весной 1917 г. новая «революционная» власть в уезде, сформированная из тех же земских деятелей и представителей интеллигенции, вновь возвращается к вопросу о развитии музейного дела. Комитет народной власти принимает собственное постановление об открытии в городе музея. Сторонники Временного правительства в уезде не успели провести свое решение в жизнь. Но их культурную инициативу реализовали политические противники – большевики.

           В 1919 г. Ставропольский уездный исполком принимает новое решение о начале работы по открытию в городе краеведческого музея, а меньше чем через год он регистрирует устав первого известного нам городского краеведческого общества. К сожалению, текст устава и списки членов общества не сохранились. Но можно предположить, что оно включило в себя представителей ставропольской интеллигенции и духовенства, в начале XX века в значительной степени разделявших прогрессистские и социалистические взгляды. Краеведческий музей Ставрополя начал свою деятельность 10 марта 1920 года. Однако, как и многие культурные учреждения первых лет советской власти, он не пережил голодные 1921–1922 годы. Музей перестали финансировать, а его коллекции оказались в библиотеке Ставрополя и дальнейшая их судьба неизвестна.

           Преобразование города в село в 1924 году и дальнейшие политические события 1920–1930-х гг. никак не способствовали развитию краеведческого движения в стране. Занимаясь построением в России тоталитарного общества, коммунисты видели в краеведении, как отрасли знания, и в краеведческих организациях, своеобразную отдушину для националистов, потерявших возможность создавать политические партии. Поэтому на рубеже 1920–1930-х, особенно после печально известного «дела историков», краеведческое движение в России затухает, чтобы с новой силой возродиться в середине XX в., в стремительно менявшемся после XX съезда КПСС обществе.

          Хрущевская «оттепель», помимо известных послаблений в сфере культуры и духовной жизни, вызвала трудный процесс переосмысления первых десятилетий советской власти, после разоблачения культа личности И. В. Сталина. И вновь, как и в начале века, среди уже советских граждан наблюдается рост интереса к истории своей страны, а их местные исторические инициативы, пожалуй, впервые после 1920-х гг. находят поддержку у советской власти.

          В это же время начинает возрождаться, а точнее – складывается заново, после десятилетий небытия, краеведческое движение в нашем городе. Этот длительный процесс занял больше десятилетия и завершился повторным открытием краеведческого музея, уже в Тольятти. Однако описание краеведческого движения начала XX века важно для нас, поскольку именно тогда, на канун революции и первое послереволюционное десятилетие, пришлось детство и молодость первых активистов краеведческого движения Тольятти. К середине XX века они были уже в зрелом возрасте, имели образование, сделали некоторую карьеру и прошли довольно непростой жизненный путь. Однако круг их идей, увлечений и интересов сформировался именно тогда, в революционное время, что тольяттинские краеведы середины XX века подчеркивали в статьях, выступлениях и в сохранившихся автобиографиях.

          У истоков возрожденного краеведческого движения в Ставрополе–Тольятти в 1950–1960-е гг. стояли два учителя истории, два Александра, однако с непохожими судьбами. Один из них, уроженец Ставропольского уезда, почти всю жизнь посвятил народному образованию, был членом коммунистической партии и стал единственным историком, удостоившимся звания почетного гражданина города. Другой – репрессированный по политическому обвинению заключенный, отбывший наказание на сталинских «стройках коммунизма». Они были знакомы друг с другом и даже сотрудничали в деле развития краеведческого музея и местного туризма, однако выступали своеобразными конкурентами в сборе и публикации исторических фактов о прошлом Тольятти.

          Почетный гражданин Тольятти Александр Михайлович Тураев (1913–1996 гг.) родился 23 ноября 1913 года в селе Ташла, Ставропольского уезда, в крестьянской семье. Александр Тураев принадлежал к числу первых ставропольских комсомольцев, руководил агитацией и пропагандой различных отделений коммунистической партии и местного комсомола. «Но это все было кратковременным, в основном же работал преподавателем, учителем истории», – писал Тураев в своей автобиографии.

          А. М. Тураев работал заведующим отделом культуры и пропаганды в Ставропольском районном исполкоме (1931–1932 гг.), затем учителем в Ташлинской школе (1932–1934). В 1936 году окончил заочный двухгодичный курс Средневолжском плановом институте. С 1934 года работал учителем истории в Ставропольской средней школе. В 1936 году прослушал курсы по подготовке учителей истории при Куйбышевском педагогическом институте, стал директором Старобинарадской средней школы. В 1937 году стал заместителем секретаря Новобуянского райкома ВЛКСМ, но спустя год вернулся к педагогике, став директором Новобуянской средней школы (1938–1939). Вернулся в Ставрополь, где преподавал в местном зоотехникуме, заведовал партийным кабинетом Ставропольского райкома ВЛКСМ.

          После начала Великой Отечественной войны Тураева в армию не призывали по состоянию здоровья. Он был избран секретарем партийного бюро четвертого строительного участка Майнского военно-полевого строительства на сооружении Куйбышевского рубежа обороны, затем на строительстве стратегической дороги через село Тереньга. В 1942 году Тураев был назначен заведующим отделом пропаганды и агитации Теренгульского райкома ВКП(б). Окончил межобластные курсы пропагандистов. В 1943 году Тураев был назначен директором Ставропольского педагогического училища, но уже в 1944 году вновь вернулся к партийной работе. Одновременно учился в Куйбышевском педагогическом институте, по окончании которого стал преподавателем истории, логики и психологии в Ставропольской средней школе (1947—1948).

          С сентября 1948 г. Александр Тураев работал директором Ставропольской средней школы. В 1951 году окончил курсы усовершенствования для преподавателей средних школ в Куйбышевском институте усовершенствования учителей. В 1953 году окончил курсы пропагандистов при Куйбышевском обкоме КПСС. С 1954 года – директор открывшейся средней школы № 5 в Ставрополе. В феврале 1956 года Александр Михайлович возглавил Ставропольский городской отдел народного образования. С марта 1957 по декабрь 1958 года работал секретарем Ставропольского горкома КПСС, после чего вновь вернулся в школу № 5, которую возглавлял до 1963 года. В дальнейшем девять лет проработал заведующим учебной частью в средней политехнической школе № 17, где при его участии был создан музей. Еще два года трудился заведующим учебной частью средней школы № 16.

         Восемь раз избирался депутатом районного и городского советов депутатов трудящихся, 17 раз — в состав райкома и горкома КПСС.

         Александр Тураев стал первым профессиональным историком, систематически занявшимся изучением истории Ставрополя–Тольятти. Сфера его краеведческих интересов охватывала весь период истории города, однако в ней имелись и любимые темы. Из ранней истории города Тураев интересовался основанием Ставрополя и крестьянской войной под предводительством Е. И. Пугачева на землях ставропольских калмыков. Тураев первым рассказал тольяттинцам о деятельности В. Н. Татищева в Среднем Поволжье. Еще одной темой из дореволюционной истории Ставрополя, интересовавшей исследователя, была отмена крепостного права и социально-экономические изменения, вызванные ей в Ставропольском уезде. Тураев впервые обратил внимание городской общественности на деятельность народников в уезде перед большим «хождением в народ» в масштабах всей России. Разумеется, мимо взгляда исследователя не прошли революционные события в России в начале XX в. и установление советской власти. Они изучались им преимущественно через призму молодежных движений и становления комсомольской организации города. В более позднее время А. М. Тураевым была подготовлена серия статей объединенных темой «Великая Отечественная война». Всего историк опубликовал в печати больше сотни статей краеведческой и педагогической тематики.

          Судьба старшего коллеги Тураева – Александра Галанина (1896–1984 гг.) сложилась намного трагичней. Родина Александра Ивановича Галанина – село Ольхово Череповецкого уезда Новгородской губернии, где он появился на свет 18 августа 1896 г. в крестьянской семье. После обучения в двухклассном училище Министерства народного просвещения Александр Галанин пытался поступить в учительскую семинарию. Замысел этот тогда не осуществился, но мечта стать учителем осталась надолго.

          В четырнадцать лет он начал работать сначала практикантом, а затем матросом на пароходе (р. Шексна). Осенью 1912 г. поступил учиться в торговую школу города Череповец, на каникулах трудился на строительстве местных шлюзов. Торговую школу Александр Иванович окончил в 1915 г. и после нескольких месяцев работы конторщиком–счетоводом был призван служить в армию – сначала рядовым, затем писарем. В конце зимы 1917 г. демобилизовался с Рижского фронта и поступил счетоводом на шлюз «Черепаново». В 1918 г. вновь оказался призван, теперь уже в Красную армию, из которой в 1919 г. Александра Галанина командировали в Петроград, на курсы культурно-просветительских работников для красноармейцев.

          После окончания культурно-просветительских курсов А. И. Галанина оставили при политуправлении Ленинградского военного округа, назначив сначала инструктором по школьно-курсовой работе, а затем заведующим культотделом при политуправлении западных частей округа. В 1921 г., в связи с созданием при губернских отделах народного образования отделов политического просвещения, его, как и других работников военных политотделов Красной армии, занятых культмассовой работой со взрослыми, перевели в штат губернского отдела народного образования. Так А. И. Галанин в конце марта 1921 г. стал заведующим пропагандистским отделом в Череповецком губоно и одновременно ответственным секретарем губернской чрезвычайной комиссии по ликвидации неграмотности.

          В сентябре 1921 г. Александра Ивановича командировали для обучения на гуманитарном отделении школьного факультета Ленинградского коммунистического политико-просветительного института им. Н. К. Крупской. Учебу он совмещал с работой: в школе рабочих подростков преподавал счетоводство, делопроизводство и статистику, в школе второй ступени – географию, участвовал в деятельности методических комиссий Ленинградского отдела народного образования. Вел и общественную деятельность, выполняя обязанности председателя студенческого бюро института, представляя студенчество в предметных комиссиях.

         Завершить обучение в Ленинградском коммунистическом политико-просветительном институте Александр Иванович не смог. Судьба сделала крутой вираж: на четвертом курсе, в начале лета 1925 г., не успев
сдать два зачета, как административно высланный, он был вынужден выехать из Ленинграда в Уфу вместе с женой–учительницей. Объяснения причины высылки Галанина из «колыбели» русской революции разнятся. По одной версии во время обучения в коммунистическом институте он был близок со студентом–эсером. По другой, на наш взгляд более убедительной, версии во время обучения в институте Галанин сблизился с левыми коммунистами–анархистами. Сторонники данного течения проиграли борьбу за власть в партии и в дальнейшем подвергались определенным гонениям, которые затронули и Галанина.      

          После окончания двухлетнего срока административной высылки А. И. Галанин с семьей прожил в Уфе еще двенадцать лет. В этот период он преподавал педагогику и методику внешкольной работы в Башкирском педагогическом техникуме, на педагогических курсах Народного комиссариата просвещения, в техникуме искусств. В период 1928–1931 гг. был методистом–общественником в городском штабе культпохода, начальником районного штаба культпохода в Уфе. С октября 1934 г. занимал должность директора республиканского Дома учителя, но в 1937 г. оставляет это место. 23 января 1938 г., «по доносу политически незрелых людей», он оказался арестован местными органами НКВД. По постановлению Особого совещания НКВД СССР от 16 октября 1938 г. Александра Ивановича осудили за контрреволюционную деятельность на три года исправительно-трудовых лагерей, без поражения в правах. Наказание он отбывал в лагерях НКВД в городе Боровск, в дальнейшем, вошедшем в городскую черту Соликамска, Молотовской области (в настоящее время – Пермский край).

          На предварительном следствии Александру Ивановичу предъявили обвинение в антисоветской агитации и создании контрреволюционной группы, которое не нашло подтверждений. Вслед за этим появилось обвинение в контрреволюционной деятельности в Доме учителя, где он был директором. Свидетель обвинения, бывший председатель обкома союза начальных и средних школ, показал, что при проведении лекций А. И. Галанин «пропагандировал методы буржуазной педагогики».

          После отбывания трех лет в исправительно-трудовых лагерях в Соликамске в 1941 г., преподавать А. И. Галанин больше не стал. Начался новый этап в трудовой биографии будущего тольяттинского краеведа, связанный со строительством гидроузлов. Первым местом работы стал Соликамстрой НКВД СССР, где он сначала был старшим инженером, затем занимал должность начальника планового отдела. В это же время осуществлял здесь краеведческую деятельность. В период 1947–1953 гг. Александр Иванович работал в управлении Волгобалтстроя в Вытегре. В 1953 г. А. И. Галанин вместе с женой приехал на строительство Куйбышевского гидроузла. Сначала он работал старшим инженером строительно-монтажного управления левого берега Куйбышевгидростроя, после завершения строительства ГЭС – начальником планового отдела.

          Ко времени строительства гидроэлектростанции на Волге относятся первые исследования Александра Галанина в области местной истории. Руководитель Куйбышевгидростроя И. В. Комзин выступил инициатором создания музея строительства гидроэлектростанции. По некоторым причинам, и в первую очередь из-за удорожания строительства гидроэлектростанции против сметы, проект Комзина, получивший поддержку в Министерстве просвещения РСФСР, не был реализован. Однако в его рамках удалось провести часть подготовительных работ. В частности, А. И. Галанин подготовил историческую справку о строительстве гидроузла и историю строительства водосливной плотины станции. Исторические справки, вероятно, должны были лечь в основу концепции экспозиции музея, но в итоге оказались в личном архиве автора.

          Выйдя на пенсию с 1961 г., Александр Иванович – в этот момент житель поволжского Ставрополя – занялся активной краеведческой и общественной деятельностью. Она концентрировалась вокруг нескольких направлений, важных для исследователя: история города, развитие краеведческого музея, воспитательная работа со школьниками и филателия. Как один из крупнейших филателистов Тольятти середины XX в. А. И. Галанин стоял у истоков городского общества филателистов. Однако главным его занятие на пенсии стали изыскания в области истории Ставрополя–Тольятти. В 1970-е гг. краевед подготовил свою основную работу «Обзор истории города Ставрополя (Тольятти) (1737–1949 гг.)», которая, как и история города Александра Тураева, осталась неизданной.  

          Сравнивая рукописи обоих исследователей, можно с уверенностью сделать вывод, что в них больше общего, чем различий. Александр Галанин сосредоточил свое внимание на тех же темах из истории Ставрополя, что и Александр Тураев. Во многом выбор приоритетной тематики оказался связан с мировоззрением авторов, которые до конца своих дней оставались убежденными коммунистами. Они пользовались примерно одним и тем же кругом исторических источников, большей частью опубликованных советской исторической печатью. Однако нам известно, что Александр Тураев вел большую работу по собиранию устной истории, опрашивая коренных ставропольцев, а также много работал в Государственном архиве Куйбышевской области. Можно предположить, что исследователи обменивались информацией, но отбирали ее из различных источников. В Тольяттинском городском архиве сохранились записные книжки Галанина, приоткрывающие вход в творческую лабораторию историка. Записные книжки показывают, что А. И. Галанин проявлял большой интерес к сбору статистических сведений по истории города и уезда. В то же время материалов устной истории среди его записей не обнаружено.

          Нельзя не отметить, что и Александр Тураев, и Александр Галанин до последних дней жизни вели активную работу по воспитанию молодого поколения тольяттинцев, пропаганде среди тольяттинской молодежи краеведческих знаний. Эта работа стала особенно актуальной в 1970-е гг., когда первое многочисленное поколение тольяттинцев, не знавших старого Ставрополя, село за учебные парты. Об интенсивности работы тольяттинских краеведов в это время свидетельствует, например, записка Александра Галанина о массово-политической работе, проведенной им в 1970 году. Только за один год он провел 38 встреч, вечеров и лекций, в основном для учащейся молодежи, охватив 2667 человек! Можно с уверенностью предположить, что никто из тольяттинских историков не работал с такой интенсивностью, и это несмотря на потерю здоровья в сталинских лагерях и развившееся хроническое заболевание сердца, требовавшее периодической госпитализации.

          Без преувеличения можно сказать, что у истоков тольяттинского краеведения в середине XX века встали настоящие подвижники, люди неиссякаемого трудолюбия и творческой мысли, преобразовавшие отрывочные материалы по истории города и рассказы его обывателей в целостное научное историческое повествование.          

          К числу ведущих тольяттинских краеведов середины XX века можно отнести Виктора Николаевича Лошкарева, жизнь которого также оказалась тесно связана с комсомолом, компартией и вооруженными силами.  

          В. Н. Лошкарев (1909–1994 гг.) родился 14 апреля 1909 года в городе Ставрополь, Самарской губернии, в семье плотника. В 1921 году окончил начальную школу в Ставрополе, в 1927 году – Ставропольский профессиональный техникум.           В 1926 году Лошкарев вступил в ряды ВЛКСМ. В 1927 году начал трудовую деятельность, работал кочегаром на Ставропольской механической мельнице, в 1929 г. избран председателем профсоюза пищевиков. С 1931 года член ВКП(б).

          С 1931 году член бюро ВЛКСМ города Ставрополь, заведующий культурным отделом райкома комсомола. С ноября 1931 года по ноябрь 1933 года – на действительной службе в рядах Красной армии.

          В 1935 году избран заведующим отделом учета Ставропольского райкома ВПК(б), после окончания курсов инструкторов райкомов в городе Куйбышев. В 1936 году – заведующий военным отделом Ставропольского райкома партии. В 1941 году в городе Горьком (Нижний Новгород) окончил курсы переподготовки офицеров запаса.

          С июля по октябрь 1941 года – командир разведки 311 стрелковой дивизии. После ранения в ноябре 1941 года поступил на излечение в военный госпиталь Вологды. С декабря 1941 г. по февраль 1943 года – военком в госпитале города Туринск. С февраля 1943 года по сентябрь 1943 года – секретарь партбюро 19-го отдельного полка самоходной артиллерии. С сентября 1943 года по июнь 1946 года – заместитель командира дивизиона 31-го учебного танкового полка.

         Награжден орденом Отечественной войны, медалями в честь двадцати–, тридцати– и сорокалетия Победы в Великой Отечественной войне, медалями «Пятьдесят лет вооруженным силам СССР» и «Шестьдесят лет вооруженным силам СССР», «За Победу над Германией».

          В 1946 году уволился в запас в звании капитана. Вернулся в Ставрополь и до 1969 года работал помощником секретаря Ставропольского районного комитета коммунистической партии.

          После ухода на пенсию В. Н. Лошкарев продолжал активную общественную работу: выступал перед школьниками с лекциями по истории края, оказывал консультационную помощь кружкам следопытов, краеведческому музею и ведомственным музеям города, вел переписку со старожилами города Ставрополь, занимался исследовательской работой в архивах области по краеведческим вопросам, регулярно выступал с публикациями в периодической печати на исторические темы.

          В отличие от А. М. Тураева и А. И. Галанина, В. Н. Лошкарев не пытался создать обзор истории города, сосредоточившись на деятельности местных районного и городского комитетов компартии. Можно предположить, что во многом это было связано со спецификой его работы после возвращения в Ставрополь с военной службы. Сказывалось и отсутствие систематического исторического образования. Поэтому В. Н. Лошкарев сосредоточился на изучении исторических сюжетов, близких ему, в том числе тех, очевидцем которых он выступал лично.

          Его исторические записки до некоторой степени носят характер воспоминаний. А сохранившиеся воспоминания Лошкарева об убийстве белогвардейцами первого председателя Ставропольского горисполкома В. В. Баныкина легли в основу канонической версии его гибели.    

          Работая в Ставропольском райкоме КПСС, главный интерес исследователь сосредоточил на молодежном движении в городе и уезде в 1920–1930-е гг., к которому и сам был причастен во времена комсомольской молодости. В. Н. Лошкарев подготовил объемные исторические справки по ранней истории городской комсомольской организации. Он рассмотрел основные кампании, в которых участвовали первые ставропольские комсомольцы, в том числе проведение мобилизаций в Красную армию и оказание помощи военным частям, борьбу с белогвардейцами, кулаками и бандитами, ликвидацию безграмотности и участие в социалистическом строительстве. Меньшее внимание было уделено участию комсомола в коллективизации сельского хозяйства в 1930-е годы.

          Примечательно, что сохранившиеся дневниковые записи В. Н. Лошкарева свидетельствуют, что он в числе первых краеведов начал работать с подлинными документами, отложившимися от первых лет советской власти в уезде. В записных книжках сохранились конспекты и подробные выписки из протоколов заседаний Ставропольского уездного совета за начало 1920-х годов. На основе личного фонда Лошкарева можно предположить, что исследователь собирался подготовить историю Ставропольской районной комсомольской организации, а возможно, что и комитета коммунистической партии.

          Из воспоминаний современников известно, что большую работу в Государственном архиве Куйбышевской (Самарской) области проводил А. М. Тураев. По известной легенде он добирался до Куйбышева по нескольку дней пешком, чтобы изучить документальное наследие Ставрополя. Однако в сохранившихся документах Александра Михайловича архивные выписки до настоящего времени не обнаружены. Для нас же важен сам факт обращения первых тольяттинских краеведов к архивным сведениям уже в 1960–1970-е годы. От сбора устной истории, что характеризует начальный этап исторических и краеведческих исследований, они быстро переходят к исследованиям с опорой на подлинные исторические документы, что, разумеется, подняло краеведческую работу на более высокий уровень.        

          Ставропольский и тольяттинский краевед, сын основателя коммуны имени Розы Люксембург, Яков Григорьевич Мирсков (1913– 1990 гг.) подготовил несколько исторических справок и обзоров, посвященных социалистическому строительству в сельском хозяйстве Ставропольского уезда (района). В настоящее время они находятся на хранении в Тольяттинском краеведческом музее. Сохранившиеся документы свидетельствуют, что Я. Г. Мирсков первым (либо одним из первых) начал сбор сведений по истории ранних колхозов и совхозов в уезде, появившихся в 1920-е гг., подготовил исторические справки по ним. Интерес к колхозному движению в Ставропольском районе зародился неслучайно: отец краеведа стоял у истоков первых местных коллективных хозяйств.

          В 1924 г. Яков Мирсков в числе первых вступил в пионеры, а в 1928 году стал комсомольцем. В 1928 году его избирают секретарем комсомольской ячейки. В 1928 году на базе бывшей сельскохозяйственной коммуны имени Розы Люксембург комсомольцы организовали молодежные сельскохозяйственные артели. Осенью 1929 г. Мирскова направляют в Ставропольскую сельскохозяйственную школу на учебу. После окончания школы, осенью 1931 г., он работает в совхозе. В сельскохозяйственной школе Мирсков исполнял обязанности секретаря комсомольской организации курса, в совхозе – секретаря комсомольской организации отделения. В 1931–1932 гг. работал в Ставропольском районном колхозсоюзе. В 1932 г. на районной конференции комсомола его избирают членом райкома, впоследствии на пленуме – членом бюро райкома комсомола. В Ставропольском райкоме комсомола молодой комсомольский вожак быстро делал карьеру, пройдя путь от пропагандиста до заведующего отделом.

          В мае 1933 г. Средне–Волжский крайком комсомола отзывает Я. Г. Мирскова в свое распоряжение и направляет на учебу – курсы краевого партийного актива. После окончания шестимесячных курсов Мирскова направляют в Барановский район (ныне – Пензенская область), где на районной комсомольской конференции избирают членом райкома комсомола, а на пленуме – членом бюро. В исполкоме недавно образованного района будущий историк и краевед заведовал отделом культуры, стал заместителем секретаря райкома ВЛКСМ по марксистско-ленинской учебе.

          Осенью 1934 г. в судьбе Якова Мирскова вновь происходят перемены. В связи с созданием политотделов на водном транспорте его направляют на работу в политотдел Камского пароходства. Здесь Мирсков работаю инструктором, возглавляет так называемую «легкую кавалерию» – группу активистов, вскрывающих недостатки в организации политической и хозяйственной работы. Одновременно он редактирует комсомольско-молодежную страницу газеты политотдела бассейна Камы.

          В 1935 г. мобилизуется в военно-морской флот. В городе Севастополь Мирсков закончил военно-морскую школу и служил на эскадренном миноносце имени Г. И. Петровского, входившем в состав Черноморского военно-морского флота. На корабле был секретарем комсомольской организации. Во время учебы в военно-морской школе возглавлял комсомольскую организацию. Участвовал в доставке вооружения и боеприпасов в Испанскую республику в 1936–1937 годах.

          После демобилизации Я. Г. Мирсков недолго работал в Куйбышевском горкоме комсомола и в Дзержинском райкоме партии города Куйбышев (Самара) инструктором.  Член ВКП(б) с 1939 года. Осенью 1939 г., в соответствии с решением ЦК партии, был мобилизован на политическую работу в Красную армию, где находился до апреля 1946 г. Демобилизовался в чине лейтенанта.  

          После демобилизации Я. Г. Мирсков работал в Дзержинском райкоме партии, в Куйбышевском обкоме в городе Куйбышев. Учился в межобластной партийной школе. В связи со строительством ГЭС на Волге, у Жигулей, решением бюро Куйбышевского обкома был утвержден заместителем начальника строительной организации по политической части. С 1951 по 1955 гг. участвовал в строительстве железных дорог в Куйбышевской области.

          После упразднения института политотделов на железнодорожном строительстве, работал в Куйбышевском управлении гидромеханизации во время сооружения земляной плотины через Волгу, сооружения судоходного канала и порта. Был секретарем партийной организации конторы управления.

          В 1953 г., в возрасте сорока лет, Я. Г. Мирсков заочно закончил исторический факультет Куйбышевский пединститута.

          С 1957 года Мирсков работал в системе Куйбышевгидростроя на должностях инженера по подготовке кадров, инженера–диспетчера. Редактировал стенную газету строительного треста «Промстрой–2». Как член общества «Знание» читал лекции строителям. Вел общественную работу по сбору материалов и созданию экспозиции краеведческого музея города Тольятти. Проводил работу с учащимися школ по линии парткома Куйбышевгидростроя, Центрального райкома КПСС города Тольятти. Присвоено звание «Ветеран труда».

          Значительное внимание Я. Г. Мирсков уделил молодежному движению в Ставрополе, первым шагам комсомола. Его исторические заметки по данному вопросу также во многом носят характер воспоминаний. Несомненным достоинством работы Мирскова по истории комсомола является довольно подробный анализ молодежных союзов, существовавших в Ставрополе накануне создания комсомольской организации: в период оккупации города белочехами и во время «Чапанного» восстания. Сведения, собранные краеведом от своих корреспондентов, не отражены в сохранившихся документах советской власти.

          Анализируя сохранившиеся работы тольяттинских краеведов, как напечатанные (в основном в тольяттинской газете «За коммунизм»), так и неизданные, стоит отметить наличие интереса авторов к определенным темам из истории города. Изучая в первую очередь их рукописное наследие, можно попытаться выделить значимые для краеведов прошлого века темы. Например, основание крепости Ставрополь и переселение в Среднее Поволжье калмыков. Притом, что последующая вековая история Ставропольского калмыцкого войска осталась практически вне поля их внимания. Другими важными темами дореволюционной истории становятся Крестьянская война под предводительством Е. И. Пугачева и отмена крепостного права в 1861 году. Обе темы рассматриваются в связи с социально-экономическим положением местного крестьянства.

          Капиталистическая трансформация Ставрополя в пореформенное время и рост его благосостояния обозначаются местными краеведами лишь пунктирно. Поэтому они не смогли или, скорее, не захотели дать своим читателям честный ответ на вопрос: почему, если советская власть изначально несла народу благо, ее действия вызвали ожесточенное сопротивление ставропольцев, закончившееся «Чапанным» восстанием? Уделяя существенное внимание революционным событиям 1905–1907 годов, Тураев и Галанин описывают процесс установления советской власти в уезде в 1918 году без особых подробностей, лишь отмечая, что местные советы пришли к власти на штыках Красной гвардии.

         Центральной темой исследований первых тольяттинских краеведов становится история становления комсомольской организации, к которой они были причастны. Однако преобразования первых лет советской власти и новая экономическая политика в уезде остались в тени борьбы ставропольских комсомольцев за светлое будущее. Последующие периоды истории города и района тольяттинские краеведы середины XX века изучали слабо, за исключением Великой Отечественной войны. Это и неудивительно, поскольку события 1930–1940-х гг. в середине XX века относились к недавней истории, еще только требовавшей своего осмысления.

          Более поздние события, уже собственно тольяттинской истории, остались практически без освещения первыми тольяттинскими краеведами. Их исследованием с конца 1960-х годов занималась кафедра истории КПСС Тольяттинского политехнического института под руководством А. Э. Лившица. Сотрудники кафедры в диссертационных исследованиях затронули широкий круг вопросов региональной истории: от развития экономики Поволжья в период НЭПа до политики КПСС в промышленности и сельском хозяйстве в период «развитого социализма».  

          Если же говорить о творчестве первых тольяттинских краеведов, то можно с уверенностью отметить, что, пусть и неявно, своей основной задачей они видели сохранение исторической памяти о старом Ставрополе, оставшимся лишь в воспоминаниях его жителей, почти растворившихся среди тольяттинцев. И с поставленной задачей, в целом, они справились. Творческое наследие старых мастеров–краеведов легло в основу исследований нового поколения тольяттинских историков на рубеже XX и XXI столетий. И сегодня, спустя полвека после создания, оно открывается новыми гранями и все еще ждет своего исследователя.           

          При подготовке настоящей публикации были использованы материалы биографической статьи А. М. Тураева, размещенной в Википедии, а также статья И. В. Бурой «Галанин на «краеведном фронте» и после (к истории тольяттинского краеведения)»    

             С документами и фотографиями первых краеведов можно познакомиться на выставке «Листая записи тольяттинских краеведов» часть 1,часть 2.      

          Янчарук Д. В., к. и. н., главный специалист Управления по делам архивов администрации г. о. Тольятти

2025