Фото города

В январе–феврале 1922 года стодневная зимовка ставропольцев, в изоляции от внешнего мира, продолжилась. По сравнению с ноябрем–декабрем 1921 года она усугубилась дополнительным похолоданием и исчерпанием последних остатков продовольствия.

Середина зимы для крестьян – время «полукорма», когда половина запасов людьми и скотиной уже съедена. Даже в урожайный год вторая половина зимы и начало весны ассоциировались в народном сознании с бескормицей. Этот период требовал от крестьян экономной жизни и умения распорядится остатками запасов до наступления тепла. В неурожайный год продовольственная ситуация во второй половине зимы усугублялась, что можно было наблюдать, например, зимой 1920–1921 годов. Отчеты ставропольских агрономов свидетельствовали, что бедняки проели запасы уже к январю 1921 года. Именно из среды бедноты, не дотянувшей нового урожая, появились первые голодные смерти в мае 1921 года.

Но ситуация января–февраля 1922 года оказалась уникальной: по сведениям исполкома уездного совета, если осенью 1921 свой хлеб в изобилии был еще у каждого десятого ставропольца, то к началу нового 1922 года собственное достаточное пропитание имели не больше 2% местного населения, из числа «занимавшихся спекуляцией», как сказано в одном из докладов исполкома. Из 102 тысяч оставшегося на учете местного населения, уездный исполком насчитывал 95% голодных.

На январь, февраль и март 1922 года пришлись наибольшие ужасы голода в Ставропольском уезде. Однако брожения и политических выступлений среди крестьян на почве голода не обнаруживалось. Отчаявшиеся люди смирились со своим положением, проживая каждый день суровой зимы в отчаянной борьбе за жизнь. Немного лучше вести сражение за жизнь удавалось в лесистых приволжских волостях уезда. Здесь можно было иногда наловить рыбу и заготовить молодую дубовую кору, ставшую повседневным пищевым продуктом. В степных волостях уезда крестьяне начали питаться травяным кормом, припасенным для скота, так называемыми «катуями»: поголовье скота зимой существенно сократилось.

Постепенно голодающие поели собак и кошек и принялись за падаль. К весне люди настолько обессилили, что не могли даже хоронить умерших, которых складывали в сараи или даже бросали до весны в снег около кладбищ и дорог. Тогда же, в феврале–марте, советские органы зафиксировали первые случаи людоедства и трупоедства, которые носили в основном внутрисемейный характер. Деревни и села уезда в это время представляли воистину печальное зрелище опустевших и почти вымерших: по занесенным снегом улицам не ходили обессилевшие люди, не мычала павшая и съеденная скотина, а из труб крестьянских изб почти не вился дымок. Загнанные голодом в угол ставропольцы ждали весны и тепла. Многие так и не дождались.

Но местная власть даже в этих катастрофических условиях продолжала работу. В начале 1922 года в уезд удалось завезти и распределить семенное зерно для посева весной. Действовали столовые Всеукрпомгола и АРА, обеспечивавшие питанием большинство детей уезда, пусть и по «голодной» норме. Благодаря самоотверженности сотен сотрудников АРА в Ставропольском уезде удалось предотвратить массовую гибель детей, весной же началась эвакуация больных и ослабленных детей в теплые края, не пораженные голодом. Справедливости ради надо сказать, что повезло не всем детям уезда. Благотворительным организациям удалось охватить питанием до 80% детей уезда в возрасте до 15 лет (включительно). Еще 20% детей, в основном из населенных пунктов на окраинах уезда, оказались без продовольственной помощи. Для них сто зимних дней изоляции превратились в настоящий голодный кошмар. Чтобы смягчить положение, зимой в волостях Ставропольского уезда в спешке начали открывать новые детские дома с питанием от АРА. Но детдомовский хлеб оказался каплей в море горя голодных и часто бездомных детей, число которых было столь значительным, что их не могли приютить ни родственники, ни благотворители, ни государственные приюты.

Перемены в положении населения Ставропольского уезда начались только в апреле, после ледохода на Волге, когда на реке возобновилось судоходство. К этому времени гуманитарные организации сумели накопить на складах достаточное количество продовольствия, чтобы обеспечить им не только детей, но и взрослых, доживших до весны. В апреле–мае 1922 года в Ставропольском уезде началась выдача кукурузной муки для взрослых. Примерно в это время закончил свою миссию в Ставропольском уезде Всеукрпомгол. Однако АРА продолжала питание нуждающихся детей до конца 1922 года. И этому были весомые причины.

Лето 1922 года вновь выдалось довольно жарким. Отмечались случаи градобития и, наконец, на Среднее Поволжье последовало нашествие саранчи–«кобылки». Указанные обстоятельства вновь подорвали надежды местного населения на хороший урожай и даже привели к паническим настроениям. Ставропольском уездному исполкому пришлось принимать специальное воззвание, разъяснявшее крестьянам, что зимой 1922–1923 годов они не останутся без продовольственной помощи. И действительно, ставропольцам пришлось пережить еще одну полуголодную зиму, но уже без массовой гибели людей и скота. Показателем накопления продовольствия у жителей стало возобновление в уезде самогоноварения осенью 1922 года, почти прекратившегося за год до этого.

На лето пришлась и первая оценка потерь, которые понес уезда за голодный год. Прежде всего, речь шла о человеческих жертвах голода. В октябре 1921 г. Ставропольский уездный исполком и уездная комиссия помощи голодающим оценивали население уезда в 110617 человек, в том числе 66028 человек взрослых и 44589 детей (до 14 лет включительно). К 1 марта 1922 г., накануне таяния снега, на учете уездной комиссии помощи голодающим состояло уже 96661 человек, в том числе 62417 взрослых и 34244 ребенка. Учитывая незначительно количество детей, эвакуированных из уезда до весны 1922 года, можно с уверенностью предположить, что почти 10 тысяч (!) детей Ставропольского уезда не пережили страшную зиму 1921–1922 годов. Жертвами голода стали от 3 до 4 тысяч взрослых. Причем оценку жертв голода представителями местной власти можно признать заниженной, поскольку от голода же погибло неизвестно число жителей, выехавших из уезда до осени 1921 года, также нужно помнить, что смерти от голода в Ставропольском уезде в незначительном количестве отмечались и позже июня 1922 года.

Экономика Ставропольского уезда, полностью основанная на сельском хозяйстве, оказалась серьезно подорвана. Тысячи крестьян лишились лошадей – главной тягловой силы. Уездный исполком попытался подсчитать масштаб потерь уездного стада с 1914 года, когда в связи с Первой мировой войной начались первые реквизиции скота. Подсчеты выяснили, что за 8 лет число лошадей в уезде уменьшилось в 4 раза, коров – в 2,5 раза, а мелкого скота – в 9 раз. Площадь посевов всех сельскохозяйственных культур упала на 43%.

Упадок хозяйства Ставропольского уезда после восьми лет беспрерывных войн и голода оказался настолько глубоким, что в 1923 году в ходе административной реформы он был упразднен, а его волости присоединены к Самарскому уезду. В 1924 году город Ставрополь, несмотря на 187 лет «городской» истории, в связи с хозяйственным упадком был преобразован в село и провел в статусе сельского населенного пункта 22 года. Экономические и социальные последствия голода ставропольцы преодолевали вплоть до конца 1920-х годов, после чего, ровно спустя десять лет с 1922 года, вновь столкнулись с засухой и голодом, ставшим на этот раз следствием политики принудительной коллективизации.

Документы второй части выставки «В эпицентре голода» рассказывают о борьбе с ним в наиболее тяжелые месяцы зимы–весны и о ликвидации последствий голода летом и осенью 1922 года. Как и в первой части выставки, акцент делается на информационные документы, содержащие наибольшую полноту сведений о положении Ставропольского уезда. Это доклады о помощи голодающим взрослым и детям, доклад о деятельности Ставропольской уездной комиссии помощи голодающим в 1921–1922 годах. Они дополняются протоколами, письмами и инструкциями по актуальным вопросам текущей борьбы с голодом. Важное значение имеет протокол уездного исполкома с рассмотрением вопроса о социально-экономическом положении уезда летом и отчет о ликвидации последствий голода осенью 1922 года, которые дают представление о первых шагах в деле восстановления местной экономики.

Янчарук Д. В., к.и.н.,

главный специалист Управления по делам архивов администрации г. о. Тольятти

2026